Пашинян перестает быть политиком
С самого начала года власти обсуждают программу создания новой Республики Армения и новых граждан.
Старый национализм Армении исчерпан, утверждают Пашинян и его соратники, и есть необходимость в создании нового. В создание нового армянского мифа вовлечен весь властный аппарат.
Все началось в конце года, когда премьер-министр Никол Пашинян в интервью Петросу Газаряну на Общественном телевидении заявил, что в 1990–1991 годах Армения обрела независимость ради решения вопроса Нагорного Карабаха. И теперь, когда «вопрос Арцаха закрыт», в чем смысл существования Республики Армения? Весь нарратив, концепцию и содержание, заложенные в основу государственности, нужно просто разрушить.
Для перехода к новой «модели патриотизма» представители власти призывают вместо абстрактного «Айка» считать родиной конкретную Республику Армения в границах карты площадью 29 800 квадратных километров, переименовать предмет «История армянского народа» в «Историю Армении», считать самой высокой горой Арагац, а не находящийся в Турции Арарат, изменить гимн и герб Армении.
Эти разговоры не новы, хотя медиа-машина оппозиции утверждает обратное, видя за этой повесткой исключительно новые требования Азербайджана. Правящая партия всегда была увлечена либеральным национализмом XIX века. Неслучайно даже название партии отсылает к книге Жан-Жака Руссо «Гражданский договор», согласно которой источником суверенитета и основой групповой идентичности являются отношения между государством и индивидами, а не язык, религиозная власть, племенное или региональное происхождение. Учитывая это, странно, что власти хотят изменить и гимн Армении, который также является одой одному из их любимых европейских националистических движений — борьбе за объединение Италии и Джузеппе Гарибальди.
Старый национализм
Прежде чем создавать новую патриотическую модель необходимо демифилогизировать старую. «Гражданский договор» не рискует или не может пересмотреть историю армянского народа, и меняет только название предмета. «Между разрушением и строительством нового образуется вакуум. Во время этого вакуума будут происходить процессы. Эти процессы непредсказуемы», — открыто делится своими страхами Пашинян.
Но малодушничая, невозможно избавиться от Третьей республики и создать Четвертую. Прежде нужно признать, что независимости девяностых, включая армянское движение, были порождением не европейского национализма XIX века, а его мутации века XX, куда в качестве важных факторов просочились этническо-языковая принадлежность и сепаратизм.
Процессы обретения независимости в 1989–1990-х годах, по мнению британского историка Эрика Хобсбаума, стали следствием еще Первой мировой войны. Они «внуки» Вудро Вильсона: именно с карты Вильсона началась идея разделения Европы на этноязыковые страны, разрушая Габсбургскую и Османскую империи ценой геноцидов.
Разрушить старый миф могут историки, демифологизировав национализм, созданный для Третьей республики. Но это опасно, так как История опасна и для создания нового национализма. Вот почему о старом мифе есть лишь медийный троллинг — о возвращении Арарата, о мечте об Армении «от моря до моря». Нет дискуссии о том, кто создал эти мечты и с какой целью. Как определяет французский философ Ролан Барт в своей книге «Мифологии», миф создается и распространяется через медиа правящими кругами для того, чтобы управлять обществом.
Так, распространяя фотографию горы Арагац, Пашинян предлагает новому типу граждан служить Арагацу, а не Арарату. По большому счету, власть предлагает сменить священные образы, но как картинка Арарат несравнимо красивее. Вопрос в том, обладает ли «Гражданский договор» достаточным медиаресурсом, чтобы сакрализировать Арагац. Встав на путь производителя нового мифа, «Гражданский договор» полностью теряет связь с политическим. Согласно тому же Барту, единственной противоположностью мифологического языка является политика: «Когда человек говорит для того, чтобы изменить реальность, а не сохранить ее как образ, миф становится невозможен. Вот почему революционный язык не может быть мифологическим. Революция — катарсическое действие, раскрывающее политическое; она создает мир, и революционный язык поглощается этим созиданием. Политический язык рассеивает миф».
Вот так Пашинян перестает быть политическим деятелем, превращаясь в мифотворца, сочиняющего для потребителя новый нарратив.
Кнар Худоян
Опубликовано 14.02.2024
