Главная / Аналитика / Равенство или право слова

Равенство или право слова

В 1864 году Эдмон и Жюль Гонкур опубликовали роман «Жермини Ласерте». Роман рассказывает об эротических переживаниях служанки, ее нравственном падении. В предисловии к роману авторы говорят: «Мы должны попросить прощения у читателей за эту книгу и заранее предупредить их о том, что они в ней найдут.

Читатели любят лживые романы, — этот роман правдив. Они любят книги, притязающие на великосветскость, — эта книга пришла с улицы…

Для чего же мы ее написали? Неужели только для того, чтобы покоробить читателей и оскорбить их вкусы? Нет.

Живя в XIX веке, в пору всеобщего избирательного права, либерализма и демократии, мы спросили себя: не могут ли те, кого называют «низшими классами», притязать на роман? Другими словами, должен ли народ, этот человеческий мир, попранный другим человеческим миром, оставаться под литературным запретом, презираемый писателями, обходившими до сего времени молчанием его душу и сердце, хотя, быть может, у него все же есть и душа, и сердце? Мы спросили себя, действительно ли в век равенства по-прежнему существуют для писателя и читателей недостойные внимания классы, слишком низменные несчастья, слишком грубые драмы, чересчур жестокие и потому неблагородные катастрофы?.. Короче говоря, нам захотелось проверить, могут ли слезы, проливаемые в низах общества, встретить такое же сочувствие, как слезы, проливаемые в верхах?».

Действительно, братья Гонкур — первые писатели, которые принесли в литературу принцип равенства. Конечно, великие французские реалисты — Стендаль, Бальзак или Флобер — писали о простом классе, но то были второстепенные персонажи, а писатель смотрел сверху вниз. Ничего странного здесь нет: согласно просветительскому подходу, интеллигенция должна просвещать и воспитывать низшие классы высокими примерами. Армения уже давно живет в эпоху второго капитализма, где правящая элита состоит из персон, похожих на бальзаковских парвеню. Или из более родных нам маркосагаалимянов [персонаж романа «Хаос» Александра Ширванзаде]. Не напрасно философ Гегель писал, что роман — это буржуазная эпопея.

Армянские парвеню эпохи глобализации, телевидения и интернета создали свою эпопею — армянские сериалы, в которых пытаются представить свою жизнь и приключения в высоком стиле, в стиле трагедии. Излишне говорить, что пострадавший в капиталистической конкуренции класс, не только рабочие и крестьяне, но также «новые бедные» — интеллигенция, мелкая буржуазия, — имеют в этих сериалах второстепенные, часто жалкие роли.

Идеология этих сериалов прозрачна и отражает политическую ситуацию в Армении: правители должны править, подчиненные — подчиняться, у каждого свое место, есть установленный порядок вещей. Женщины в сериалах должны быть истеричками или мазохистками, чтобы лучше подчеркнуть маскулинные достоинства новой правящей элиты, ее «искренние и героические» стремления.

Особенная роль у детей, которых самоотверженно защищают мужчины-парвеню, правда, практически исключительно собственных детей. Гнусен приписываемый детям дискурс. Они простодушно говорят правду, которая, оказывается, правдой правящей элиты. Я не говорю, что они должны выражать правду того класса, которым пренебрегают, но они никогда не выражают свою собственную истину детского мира: воображение и игру. Они выражают правду армянского бизнеса, и эти маленькие предприниматели вызывают у меня отвращение.

Итак, что есть равенство? Мы слушаем политических представителей правящей партии, рассказывающих о «героической» заботе партии и правительства о народе. Оппозиционные деятели, наоборот, говорят о социальном кризисе, тяжелом положении народа, о том, что они будут заботливее. Кто этот «мистический орган»: народ, о котором говорит элита, но которого мы не слышим, вместо него говорит власть и оппозиция, и которого мы не видим, и его вынужденно представляют журналисты.

Народ — остаток общества, его нищие, та часть общества, специфичность которой состоит именно в том, что она не обладает качествами элиты, чтобы иметь право править. Все говорят о демократии, но под этим понимают не власть народа, а разговор от его имени. Нищие — не просто люди, оказавшиеся в тяжелом социальном и экономическом положении, это те, чье слово не учитывается, кого представляют другие, те, чье слово учитывается в данной политической конъюнктуре. Народ — «демос» — это тот, кто говорит, но не имеет на это права, кто участвует в политических процессах, не имея права в нем участвовать.

Народ — это те, кого не учитывают. Общество учитывает только тех, кто имеет какую-то функцию, и пренебрегает лишними, теми, кто лишен роли. Политика, согласно французскому философу Жаку Рансьеру, начинается там, где люди, не имеющие роли в обществе, требуют ее для себя. Смысл этого требования — равенство.

Возьмем типичный армянский журналистский репортаж о селе. Журналист вкратце представляет село, его проблемы. В следующем кадре журналист дает слово «представителю народа», который подтверждает слова журналистов. Затем журналист начинает бороться за права «безмолвного народа». Почему? Потому что народ не способен говорить с точки зрения права, а журналист может. То же можно сказать о представителях общественных организаций.

Разве это единственно возможный способ? В «Ануш» Туманян сумел дать слово 12-летней девочке, в своих детских произведениях — детям. Матевосян в своих повестях и рассказах показал простых крестьян и сельских женщин без перевода на интеллектуальный высокомерный жаргон, показал, что мышление простых людей не уступает мышлению образованных. Они были демократическими писателями, с острым чувством равенства.

Вардан Джалоян, культуролог