Владелец трущобы стал рэкетиром, когда бар россиян стал прибыльным

Летом 2023 года в полузаброшенном дворике в центре Еревана открылся руин-бар «13:20». За три года он превратился в успешный бизнес с миллионным оборотом. 16 июня 2026 года бар внезапно закрылся. Его владельцы — мигранты из России — утверждают, что потеряли бизнес из-за действий арендодателя Арцруна Шагхяна, бывшего следователя, который, по их словам, пытался завладеть уже раскрученным проектом. Они подали заявление в прокуратуру и ищут новое помещение. О том, как стал возможен этот рэкет, Epress.am рассказали сооснователи бара Виталий Корнеев и Елизавета Жицкая.

— Четыре года назад я переехал в Армению вместе с семьей. Мне здесь очень понравились дистилляты, их разнообразие и классное качество. Я заметил, что они нигде не представлены, что у этого продукта нет какого-то общего бренда. Армянский коньяк все знают — такая гордость, вино тоже. А вот дистилляты в ресторанах называются домашней водкой, хотя это не так. И стало мне как-то жалко и обидно — такой продукт хороший, надо что-то делать. Я даже ходил в Матенадаран, пытался искать там старое название какое-то… Так зародилась мысль открыть здесь бар-музей, где будут представлены все виды дистиллятов со всех регионов Армении. Поделился идеей с друзьями, они поддержали и стали моими партнерами.

Помещение искали две недели. Нашли на List.am. Классный дворик — старый, заброшенный. Где-то живут какие-то люди. Непонятно, как они там живут. Воды нету нигде, во дворе пулпулак и туалет общественный без воды.

Мне это место понравилось. Договорились на восемьдесят тысяч драмов — это была довольно адекватная цена, потому что там и правда ничего не было, ремонт мы делали сами. Арцрун, владелец территории, сразу отметил, что это все могут снести в любой момент. Ну, окей. Я решил, что хочу попробовать. Простоим несколько месяцев — хотя бы пойму, мое это, не мое, нравится ли людям.

Договор хозяин делать не хотел. Он написал от своего имени на бумажке, что я, такой-то такой-то, сдаю помещение в аренду. Потом сказал, что нужно создать юрлицо, оформить на его жену, потому что территория под снос, и только собственник имеет право вести коммерческую деятельность. Сказал, что к тому же в суде это станет хорошим аргументом против сноса. Сейчас я знаю, что это неправда. Но тогда нам эта история казалась убедительной, и мы согласились открыть юрлицо на имя его жены․ С ней я два раза виделся: два раза она поставила подпись и больше никак не участвовала. Формально меня назначили генеральным директором, и по его наставлению я подписал бумажку о том, что увольняюсь с этой должности, а дату мы оставили пустой. Подписал, и начали работать. Потом еще одно место на территории освободилось, второе, третье. Мы их постепенно арендовали, ремонтировали и расширяли бизнес. В одном месте — дистилляты, настойки и коктейли, во втором — крафтовое пиво, в третьем — вино, тоже армянское, в четвертом — кухня, чтобы всех накормить.

Дела шли хорошо, и арендная плата поднималась. В итоге за эти четыре места во дворике мы стали платить ему 500 тысяч. Ну а когда дело совсем пошло в гору, он начал на меня наезжать, орать, говорить, что я ему должен миллионы. Думаю, он просто увидел, как много людей туда приходят. После череды скандалов он заявил, что хочет процент. Пригрозил выселить нас, если мы не согласимся. Так аренда стала рассчитываться из того, какая у нас прибыль. Договорились на 20%. Ну а что делать? Мы не хотели съезжать, людям это место нравилось. Когда происходили какие-то социальные потрясения, то в этот день в баре у нас по цифрам был подъем, люди шли за поддержкой. И я такой: «Вау, на мне уже ответственность висит». Мы хотели с ним подписать договор, но он начинал трястись и орать, что ничего подписывать не будет. Через месяц он сказал, что мы будем платить ему не менее 2,7 миллионов драмов в месяц. Мы согласились только на период летнего сезона. Так и работали, но со временем он начал влезать в наши дела — почему, говорит, не берешь за разбитые стаканы деньги, а у самого весь двор кривой, ни одного места ровного. Арцрун там постоянно присутствовал физически. Просил барменов показать кассу, заставлял покупать кофе своего друга. Говорил: «Это не ты работаешь, это моя платформа работает. Ты на меня работаешь. Ты вообще тут ни при чем, просто место в центре». Потом заставил нас брать Гарни вместо Джермука, начал производить собственный дистиллят и продавать в нашем в баре.

И вот наступил апрель. Арцрун передумал на счет сезонных договоренностей. У него слова ничего не значат, подписывать ничего не хочет. Получилось, что и за зиму мы должны ему по 2,7 миллиона за месяц. Прямо ничего не говорил, только заявился со скандалом: «Пересчитывайте еще, мне не нравится. Мало. Предлагайте другой вариант. И за апрель еще миллион принеси». Мы принесли, ну а что делать. Мы были как бы в заложниках. Дорожили этим местом, не хотели съезжать. Я принес ему четыре миллиона сто тысяч драмов. Принес и отдал. Когда он их забирал, то заявил, что отныне это его фирма, а моих партнеров он знать не хочет: «Ты работаешь на меня. Получаешь столько же, сколько получал. Даже чуть больше получится, я же не буду теперь брать аренду». Видимо, я должен был страшно обрадоваться и отдать ему свой бизнес, да еще и кинуть друзей. Я отказался. Он начал угрожать физической расправой и тюрьмой, ссылаясь на свои связи — он бывший следователь. «Если не будешь работать на меня, я тебя посажу в тюрьму. У меня есть друзья. Я им позвоню. Тебе в тюрьме будет весело, учитывая, что ты русский и т. д. К твоим друзьям в Москве тоже придут, у меня везде есть связи».

Я вышел, позвонил своим партнерам. Они приехали, и мы пошли к нему вместе. Арцрун тоже привел своих друзей. Опять какие-то цифры вспоминал, какую-то ерунду, а потом ударил моего партнера Алексея бутылкой по голове. Алексей был в кепке, но голову ему все-таки рассекли, весь в крови, с фингалом. Мы поняли, что это провокация какая-то — странно, что он просто ударил и дальше ничего не делает. Мы сразу же ушли, и я позвонил нашим ребятам: «Закрывайте бар, берите вещи и уходите». 16 июня мы закрылись одним днем, написали об этом в Instagram. Арцрун потом прислал скрин этот, спросил, почему это мы закрылись, и потребовал «принести пароль от этого сайта». Мы этого не сделали, если что.

Они скрутили наши камеры, спилили замки, и начали там свои дела делать уже. Создали себе новый Instagram, переименовали бар в 16:20, но перестали вести страницу, у них там были одни негативные комментарии. Арцрун даже звонил нашему пивному бармену: «Давай вернись, нам надо, чтобы ты здесь работал». Какой-то бред такой нереальный. У нас очень классные все чуваки, никто туда не пошел.

Через пару дней я встретил его случайно на улице. Подошел ко мне как ни в чем не бывало, стал требовать наши кассовые аппараты. Я забрал их, когда мы уходили. Стал угрожать: «Если мои друзья узнают, я не смогу их остановить».

Поначалу эта документация нам казалась формальностью. У нас был бухгалтер, мы его наняли вместе с Арцруном. Юрлицо было зарегистрировано на его жену, арендную плату мы отдавали им наличными. Бухгалтер предложила такую, как мне сказали, довольно стандартную схему — я, как директор, выписываю сам себе займ, таким образом перевожу деньги с банковского счета организации на свою карту, обналичиваю и отдаю ему арендную плату. Это все делается официально. Отправляю чек бухгалтеру, она оформляет договор и т. д. Я с самого начала спрашивал, нормально ли это, я вообще не шарю в этих штуках. Бухгалтер сказала, что это легальная процедура, так все делают: оформляешь займ, а в конце года возвращаешь налог на 5% и берешь дивиденды. Такой процесс.

Мы в мае заплатили пять миллионов драмов налога. Эти 5% для нас ерунда. Он и сам общался все время с бухгалтером, ходил к ней. В итоге получилось так, что они со всеми этими бумажками пошли в банк и просто перехватили наш счет. У меня к нему сейчас даже доступа нет.

Когда ты приезжий, ты не чувствуешь себя юридически защищенным, не знаешь закона. Я из России, закона не знаю. Я же не юрист, просто дизайнер. До того как начались угрозы тюрьмой, он воспринимался как такой немного странный, но дружелюбный лендлорд. А потом началось. Сначала поднимается арендная плата, потом он требует весь бизнес, а потом угрожает избить, посадить, натравить каких-то воров в законе. Напал с бутылкой на сидящего человека сзади. Это ненормально — ни по-человечески, ни по каким-то уличным или пацанским понятиям. Напал на сидящего человека сзади вообще.

Я не думаю, что у него был план рэкета с самого начала. Я документы подписал и вообще забыл про них. А эта история с юрлицом… Я думал, что это правда, что если территория под снос, то только собственнику дозволено. Мне это не нравилось, ну а что делать? Раз так, значит так, так и работали.

На закрытие нашего бара обратили внимание городские власти. О закрытии мы объявили без подробностей, решили повременить с оглаской и найти адвоката. Но кто-то их отметил в Instagram, и представители районной администрации Кентрона организовали встречу со мной и с Арцруном. Такая попытка прийти к мирному соглашению. Я пошел, а он там все равно: «Это все мое, я все контролирую». Я ему объясняю, у нас остались незакрытые счета перед поставщиками, больше семи миллионов. Мы резко закрылись, бухгалтерия висит. А он все за свое: «Это моя фирма, я тебя посажу. Если мои друзья узнают об этом, я не смогу их остановить». Нам даже пришлось как-то дозваниваться до воров в законе, которых он упоминал. Они ответили, что даже впрягаться за него не собираются.

Вся эта история с документами — это единственное, за что он цепляется. Он воспользовался той штукой, которую я подписал — договор об увольнении с поста гендиректора без даты. Он вписал дату, пошел к своей жене, чтобы она сделала его новым гендиректором. Уже с этими бумажками пошел в банк, отобрал у нас счет. На счету было 15 миллионов драмов, из которых часть — долг перед поставщиками и агентами. Все эти деньги теперь у него. Наши юристы ему звонили, а он: «Они пришли вдесятером ко мне домой с ножами, на меня напали». Мы поржали — наверное, впереди шла наша дочка с ножом, а за ней мы и наши сотрудники. Снял он эти деньги или нет, я не знаю.

Мы вообще пытались по-разному к нему подойти, чтобы объяснить, что он не прав, прийти к мирному соглашению. Он начал требовать у нас сто миллионов драмов — наша выручка за год. Говорит, если не дашь, я сам подам на тебя в полицию, обвиню тебя в краже, тебя посадят.

В итоге пошли в прокуратуру, я написал заявление. Он все признал, а потом опять передумал и предложил встретиться с его ребятами из Москвы, поговорить в ресторане. Мой юрист ответил, что мы будем действовать сами, исключительно в правовом поле.

Процесс уже начался. Мы подали заявление, его приняли, передали в нужный отдел. Будем судиться. Сейчас мы стоим за баром в Niko, ресторане наших друзей, чтобы наши сотрудники не оставались без работы. В будущем планируем переоткрыться в новом месте.

• На фотографиях сооснователи бара Виталий Корнеев и Елизавета Жицкая дают комментарий Epress.am. На скришотах из запись видеонаблюдения Арцрун Шагхян и его друзья обсутраиваются в баре: взламывают двери, выключают камеры, собирают кассовые документы.