Говорить, что против рудника никто не борется, большой цинизм
В преддверии COP-17 правительство Армении объявило об эксплуатации Амулсарского золотого рудника.
Как стало возможным, что многолетнее сопротивление местных жителей и предупреждения экспертов о надвигающейся экологической катастрофе так и не были услышаны? Почему власти объявили о запуске проекта прямо накануне международной конференции ООН по биоразнообразию, которая впервые проходит в Ереване? Интервью с членом инициативы «Армянский экологический фронт» Анной Шахназарян.
— Разве участие не легитимизирует COP?
— Единственным законным основанием для приостановки проекта по разработке Амулсарского месторождения была угроза биоразнообразию. Речь о видах, занесённых в Красную книгу, о риске загрязнения вод — закон прямо запрещает разворачивать там деятельность. Но правительство игнорирует законы об охране биоразнообразия. Всего за неделю до COP-17 они объявляют о торжественном запуске рудника. Всего за неделю до COP17 власти объявляют о торжественном запуске рудника. Разве они не лгут, когда теперь на открытии COP заявляют, что защита биоразнообразия имеет для Армении первостепенное значение? Они лгут. И эту ложь важно разоблачить. На любом уровне — политическом, общественном или, если угодно, личном — на ложь нужно указывать, нельзя делать вид, что ничего не происходит.
Существуют разные подходы, в COP участвуют самые разные организации из Армении, есть группа людей, которым важно озвучить правду. По крайней мере в этом смысле, я думаю, [участие] важно. Можно устроить многотысячную демонстрацию — это тоже способ отвергнуть ложь. Но если многотысячных протестов сейчас нет, нужно подумать, что в пределах возможностей можно сделать для того, чтобы подорвать статус-кво, который и есть ложь.
Если вопрос в том, можно ли реально повлиять на решения государств-участников, думаю, возможностей для этого крайне мало. Ни одно государство в мире не допускает подобных демократических вещей. Эта встреча ООН дает лишь один инструмент: встретиться с представителями государства и сказать им что-то прямо в лицо. А это уже немалая роскошь: обычно эти люди находятся в зданиях, окружённых телохранителями и защищённых службами безопасности.
Там есть возможность встретить их, и некоторые используют этот шанс, чтобы высказать им что-то лично. Но для меня и таких, как я, гораздо важнее говорить о правдивых вещах с другими людьми, выстраивать связи с международными организациями, создавать возможности для солидарности. В COP участвуют тысячи людей, самые разные организации. Я не знаю, что значит «участвовать» в вашем понимании, но в моем представлении это означает находиться там, где ты не принимаешь статус-кво. Хотя бы просто прийти в этой футболке с лозунгом, раздражающим власти… Я и представить не могла, что даже футболка с логотипом Амулсара станет для них такой огромной проблемой. Но, как оказалось, находиться там в этой футболке — это уже вызов. Значит, это тоже способ пошатнуть [систему].
— Почему эксплуатация рудника началась именно сейчас?
— С 2018 по 2020 год местные жители активно сопротивлялись проекту. Перекрывая дороги, они препятствовали деятельности горнодобывающей компании. За это время компания прошла процедуру банкротства и перерегистрировалась в разных офшорных зонах под канадской юрисдикцией.
Последние четыре года правительственные чиновники, начиная с Ваана Керобяна, постоянно обещали, что рудник вот-вот заработает. Сначала говорили: «Через несколько месяцев», потом снова: «Через несколько месяцев пойдёт первая партия золота». Об этом говорилось непрерывно. Вообще-то первая продукция должна была появиться еще два года назад.
На следующий день после открытия рудника общественные организации выступили с заявлением. Они назвали этот шаг правительства вопиющей дерзостью, свидетельством того, что для властей не существует никаких границ: мы делаем что хотим, вплоть до того, что непосредственно перед COP демонстративно попираем сам смысл этой конференции.
— Запуск рудника произошел скорее перед СОР-17 или скорее уже после выборов? Процесс, судя по всему, начался гораздо раньше. Распространялось заявление, например, о том, что близлежащим общинам будут ежегодно выделять до 8 миллионов долларов и пр.
— Торжественное открытие рудника с участием премьер-министра Никола Пашиняна состоялось буквально за пять дней до COP. А деньги выделили раньше, несколько месяцев назад. Это действительно изменило ситуацию на месте. Я слышала, что на эти средства даже сделали бесплатным часть городского транспорта. Не знаю… Понятно, что сейчас степень скованности и давления там очень высок. Органы местного самоуправления находятся под прямым диктатом компании. Через эти же структуры жителей общины держат в таком состоянии, чтобы никто ничего не предпринимал. Сопротивление пресекается на корню.
Это верх цинизма — в условиях, когда надломленные войной люди приняли тысячи насильственно перемещенных беженцев, когда постоянно спекулируют на страхе войны, с одной стороны твердят, что «Азербайджан вот-вот нападет», а с другой — «мы хотим обеспечить мир», вот в этой атмосфере апатии, страха и сломленности это верх цинизма — говорить, будто «никто больше не борется».
Давление ощущается не только в Джермуке, но везде, где пытаются продвинуть проекты по разведке или разработке месторождений. Мы сопротивляемся, но противодействие этому сопротивлению со стороны государства действительно мощное. Например, подают в суд на советы старейшин, пытаются ликвидировать правовые нормы, оказывают прямое давление. Сейчас продвигают законопроект, согласно которому предварительное согласие органов местного самоуправления на горнорудные проекты, включая общественные слушания, перестанет быть обязательным и станет лишь рекомендательным. До сих пор советы старейшин в разных общинах могли сказать: «Нет, мы не даём разрешения», например, на проведение геологоразведочных работ. Этим законопроектом они хотят лишить общины даже этих элементарных прав — прав, гарантированных Конституцией, местными законами и международными конвенциями, в том числе связанными с COP.
Это политика «против нас нет приема», и сейчас она становится по-настоящему глобальной. Это связано с войной и имперской безнаказанностью. Нам близок пример России: «против нас нет приема, захотим — уничтожим всю Украину, сотрем ее с лица земли, вгоним в диктатуру». Но и на глобальном уровне процесс милитаризации продвигается сейчас, например, администрацией Трампа. У этой политики есть свои рупоры в Армении — так называемые аналитики, «лидеры мнений». Они утверждают, будто в Америке существует официальная доктрина «горнодобывающая промышленность в обмен на безопасность». Проект Амулсарского рудника преподносится в контексте этой доктрины. Долгое время нам говорили, что на Амулсар никто не нападет, потому что там американский капитал, Америка защитит. Один из депутатов даже заявлял: «Если бы рудник в Амулсаре открылся раньше, в 2021 году Азербайджан не напал бы на Джермук».
Эта политика — «против нас нет приема» — это не только позиция Никола Пашиняна, который прямо заявлял: несмотря ни на какой COP, мы откроем этот рудник. Это часть более масштабной, воинственной и имперской политики. У Никола Пашиняна здесь нет собственной линии — он просто воспроизводит подходы империи.
Мы постоянно пытались говорить о мировом финансовом устройстве, объяснять, что у капитала нет национальности и гражданства. Во-первых, то, что преподносится как американский капитал, даже не является американским: различные акционеры (американские инвестиционные фонды) зарегистрированы в самых разных местах — в Канаде, Дубае, на Виргинских островах. Этот статус используется исключительно для того, чтобы подпасть под режим защиты инвестиций и угрожать международным арбитражем. <․․․>
Именно при этих властях [началось массовое сопротивление проекту открытия рудника в Амулсаре и] стало возможным остановить этот проект на два года. Я знаю граждан, которые голосовали за правительство Пашиняна в 2018 году, но в то же время по вопросу Амулсара выступили против этих властей. У «Гражданского договора» не было каких-либо обещаний, связанных с Амулсаром. Они обещали заказать международное исследование, говорили: «Мы закажем независимую экспертизу, но вы непременно должны будете принять ее заключение». Мы-то приняли заключение этой экспертизы, а вот они — нет. Международное исследование, которое они сами же и заказали, пришло к выводу: представленная вами оценка воздействия на окружающую среду несовершенна, и на ее основании невозможно утверждать, что там может вестись безопасная добыча. Эксперты были чрезвычайно осторожны в своих устных высказываниях, однако в опубликованном ими тексте использовались гораздо более жесткие формулировки, более сильный язык: «неполноценные», «сомнительные данные», «неточности». Результаты исследования этих экспертов мы признали, но правительство их признавать не стало. Впоследствии этот отчет даже удалили с официальных сайтов. Но сопротивление избранной партии «Гражданский договор», у которой в конце 2018 года был максимально высокий рейтинг, все равно продолжалось.
Сейчас власти пользуются апатией, вызванным войной, и крайне тяжелым социальным положением. Сейчас все стало намного сложнее, жизнь стала сложнее, аренда жилья намного дороже, колоссальный рост цен на продукты — подорожало абсолютно все. Элементарные нужды и потребности людей — иметь жилье, деньги на повседневные расходы — сейчас стоят очень остро, особенно для тех, кто все еще переживает горе. В таких условиях легко управлять, манипулировать, кормить людей ложью.
С другой стороны, даже те, кто не впал в апатию и хотел бы сопротивляться властям, не желают ассоциироваться с существующей оппозицией. Люди не выходят на улицу в том числе и потому, что не хотят ассоцироваться с «дашнаками». Мы видим в эти дни, что дашнаки критикуют Амулсарский рудник. Но ведь один из тех же дашнаков, Арцвик Минасян, будучи министром охраны природы, сам подписывал меморандумы с компанией Lydian.
Страна как будто бы идет по пути «иванишвилизма». Люди и правда были недовольны политикой Саакашвили, действительно не хотели возвращения этой силы, и образовавшийся вакуум заполнил представитель российской олигархии — между прочим, давая очень хорошие социальные обещания. И мы увидели результаты этой политики за какие-то десять лет. Нынешние власти спекулируют на рейтинге оппозиции. Для них это крайне выгодная ситуация.
— Ты бывала в последнее время в Джермуке? Там апатия ощущается как-то иначе?
— Джермук сейчас находится под постыдным давлением, там никто ничего не может сделать. На месте действует многоуровневый диктат: жесткое давление на местных бизнесменов, жесткое давление со стороны этих бизнесменов на работающих у них людей, органами местного самоуправления действуют по указке горнодобывающей компании.
В своем последнем меморандуме Lydian объявила, что выделит деньги общине. Проблема не только в подкупе. Эти деньги ведь не раздали каждому лично. Их передали общине, и теперь силы, управляющие этой общиной, оказывают давление на всех, местные связи работают, причем на самых разных уровнях.
К примеру, есть мужчины, которые были активны в сопротивлении 2018–2020 годов. Сейчас они под пристальным наблюдением. На протяжении многих лет совершались провокации, сыпались угрозы, заводились уголовные дела — пострадавших превращали в обвиняемых. Есть люди, которых избивали, а затем полиция переквалифицировала эти дела против самих пострадавших. Это ведь оказывает влияние, не так ли? Люди связаны по рукам и ногам.
