С чем связан провал курдской автономии?

С чем связан провал курдской Рожавы? И почему происходит мобилизация курдов?

Комментарий политолога Михаила Магида:

— Под ударами правительственных сил Сирии с одной стороны, и восстания арабских племен с другой стороны, курдская Рожава [курдская автономная администрация Северной Сирии — ред.] потеряла огромные территории, месторождения нефти и газа, ГЭС, оказалась разрезана на куски [подробнее — здесь]. Сыграли роль два ключевых фактора — провал интеграции арабских племен в курдскую государственность и потеря поддержки США.

Сирийские демократические силы (СДС) — вооруженные силы курдов и союзных им арабских племен, долгое время управляли примерно 30 процентами сирийской территории. Верховная власть и контроль над доходами от нефти были в руках курдских военных, связанных с Рабочей партией Курдистана (РПК).

РПК ведут военные операции против Турции (на территории которой проживают 20-25 млн курдов) с середины 1980х гг, добиваясь самоопределения турецких курдов, а теперь они создали на границах страны, в Сирии, свое, фактически, государство. И это очень сильно не нравится президенту Турции Тайипу Реджепу Эрлдогану.

Командование РПК-СДС запретило насильственную отдачу женщин замуж, не препятствовало ассирийцам и некоторым другим меньшинствам развивать свои школы, образование на своем языке и создавать свои этнические отряды в случае их лояльности руководству СДС и РПК. Если бы оно оставалось в этих рамках, то оно возможно оказалось бы более устойчивым… или нет? В этом случае оно не имело бы нефти, электростанций, и было бы крайне уязвимо со стратегической точки зрения, представляя собой узкую полосу вдоль границ с Турцией, населенную преимущественно курдами.

Поэтому руководство СДС-РПК расширяло экспансию, захватывая огромные территории, населенные арабскими племенами, чтобы взять под контроль нефть, электростанции, контроль над водными ресурсами. Все это вызвало гнев местных арабских племен, располагающих собственными вооруженными ополчениями, племен, которые находятся на ранней стадии имущественного буржуазного разложения. Их богатые шейхи хотят, чтобы арабская молодежь и женщины работали на них за маленькие деньги или бесплатно, но готовы предоставить им кров, еду и вооруженную защиту от других племен и в некоторых особых случаях от государства. Арабские племена оказались довольно сплоченной силой и во время наступления правительственных войск на курдов, восстали, разрушив курдскую государственную систему.

До восстания правительство и военное командование РПК не могли просто отдавать приказы арабам. Высшая власть и доходы от нефти оставались в их руках, однако они считались на местах с арабскими племенами, позволяя тем регулировать местную жизнь согласно обычному праву, и вмешиваясь лишь в отдельных случаях.

Благодаря посредничеству США вооруженные ополчения арабских племен были включены в курдскую систему управления регионом. Тем не менее, даже это вызывало большое раздражение. В Ракке или Дейр-эз-Зоре арабы составляли подавляющее большинство. Племена не хотели подчиняться курдам и не желали отдавать доходы от нефти.

Также, их раздражало вмешательство курдов в местные обычаи. Это было не только недооцененное в прошлом противостояние разных центров силы, но и противостояние разных идеологических и политических проектов.

РПК-СДС хотели строить современное национальное курдское государство (формально встроенное в сирийское государство и турецкое на правах федеративной территории, или, если повезет, планировали создать независимое государство). Они хотели обеспечить развитие бизнеса (конституция Рожавы защищала частную собственность и на практике они действительно охраняли бизнес от нападок и бандитизма), и власть партийной и военной кадровой верхушки РПК и СДС, которая могла бы править этими районами (а в перспективе всеми курдскими территориями) опираясь на доходы от нефти и энергетическую инфраструктуру, созданную режимом Асадов.

Поэтому, курдскому руководству важно было взломать местные традиционные иерархии, ослабить племенные, семейные и этноконфессиональные узы. РПК-СДС объявили молодежную и женскую (но не социально-классовую) революцию. Это означало, что они готовы помочь делать карьеру в новом (прото)государстве женщинам и молодым людям, курдам, арабам и ассирийцам, готовы принимать их в свои вооруженные отряды и т.д. Эта политика более-менее успешно работала с 2-х миллионным курдским населением, но, как мы теперь видим, полностью провалилась в случае с арабскими племенами.

И на то были свои причины. И дело не только в противостоянии обычного права бедуинских племен и курдских идейных установок. И не только в борьбе за контроль над доходами от нефти.

Арабские племена боялись ситуации, при которой им придется жить в государстве, управляемом курдскими военными и политиками. Причины этого очевидны, если мы посмотрим на то, что происходит южнее Сирии… Да, бедуинские племена — не палестинцы, а курды — не сионисты и, сохраняя свое политическое и военное доминирование и контроль, курдские партийные военные не собирались выселять большинство арабов с их территорий. Но все же переместили некоторые племена из-за того, что те поддерживали различные группировки враждебных курдам исламистов. И тут выяснилось, что арабские кланы больше не готовы на такие эксперименты. После опыта с Израилем, они не хотят рисковать, оказавшись в курдском государстве.

Тем временем, РПК-СДС расширяли свои территории, включая в сферу своего контроля арабскими племена, численность которых сравнялась с курдским населением и в ряде районов составила абсолютное большинство. И это превратилось в мину замедленного действия.

Потеря защиты США

В экспансии курдским силам помогали США, заинтересованные в ликвидации сил ИГИЛ [запрещен и признан террористической организацией в России) на этих территориях, а также в ослаблении проиранского режима Башара Асада. Причем это второе соображение вышло на первый план уже во время первого срока Трампа, если верить некоторым американским чиновникам.

А затем курдская система стала рушится. Дело в том, что к власти в Дамаске пришел режим суннитского исламиста Ахмеда аш-Шараа, связанные не с врагом Америки (Ираном), а с друзьями США — Турцией (она обеспечивает военную и административную поддержку режима), Саудовской Аравией (она уже вложила в Сирию 6 млрд долларов, стабилизируя ее экономику) и Катаром (он платит зарплату сирийским чиновникам). Теперь у США нет никаких причин поддерживать РПК-СДС. Они хотят дружить с режимом в Дамаске. Об этом прямо заявил спецпредставитель США в Сирии мультимиллионер арабского происхождения Томас Барак.

Кроме того, обострились отношения США с Ираном и теперь новый режим в Дамаске воспринимается американцами как анти-иранская сила в регионе, т.е. как союзник.

Наконец, сближение США с Турцией Эрдогана стало еще одной вехой падения Рожавы. Турция давно настаивала на ликвидации Рожавы и при Трампе ее влияние на США усилилось.

Лишившийся защиты США курдское руководство Рожавы немедленно стало объектом атаки правительственных сил. С другой стороны, все или почти арабские племена восстали против курдского командования. Это указание на то, что попытки интеграции этих племен в систему курдского государства провалилсь.

Курдская мобилизация и возможное обращение за помощью к Израилю

На этом фоне началась курдская национальная мобилизация. Курдское население Сирии было свидетелем того, что случилось, когда правительственные войска Дамаска и близкие к ним суннитские арабские ополченцы пришли в Латакию — регион, населенный представителями алавитской (одно из течений шиизма) общины, это случилось весной. Затем аналогичные события произошли летом в друзском регионе Сувейда. Сотни (возможно и тысячи) гражданских погибли там в ходе межконфессиональной резни. Если арабские ополченцы и часть наиболее радикально настроенных сирийских военных достигнет курдских районов Рожавы, мало у кого есть сомнегния в том, что там произойдет.

Мобилизация курдов, направленная против правительства Сирии, охватила не только Рожаву, в Турции и в Ираке начались массовые дем онстрации курдов в поддержку Рожавы. Некторые пересекли границу с Сирией, включая некоторых вооруженных курдских ополченцев из Ирака.

На Ближнем Востоке живут около 50 млн курдов. Из них Сирии около 2-х млн, около 20-25 млн в Турции, 6-7 млн в Ираке и 10-15 млн в Иране. Большинство из них живут компактно. У курдов есть свои семейные связи, племена, партии. У многих родственники среди серийских курдов. Между различными курдскими партиями и племенами существует большое напряжение и недоверие. Руководство курдов в Ираке сотрудничает с Турцией против РПК -СДС. И все же региональная мобизация курдов возможна, хотя сложно сказать, в каких пределах. Поэтому ударные волны сирийских событий могут разойтись весьма далеко, оказав мощное влияние на весь Ближний Восток.

Другой фактор — возможность того, что руководство РПК-СДС обратится за помощью к Израилю. В прошлом такие переговоры уже велись, но закончились ничем. Однако, некоторые фракции курдов (но не РПК) в прошлом активно сотрудничали с Израилем. Что если Мазлум Абди, руководитель сирийских курдов, кадровый член РПК, и его помошница, фактически, глава Министерства иностранных дел Рожавы, Ильхам Ахмед, обратятся за помощью к Израилю?

В недавнем прошлом израильские ВВС разбомбили колонны сирийской армии, атаковавшие друзов в Сувейде, и теперь эта друзская территория превратилась в произраильское непризнанное государство на территории Сирии, под охраной ЦАХАЛа. Возможен ли подобный сценарий в случае Рожавы?

Комментарий телеграмм-канала Сóрок сорóк:

— <…>Т.н. военный союз Автономной Администрации с международной коалицией (американцами прежде всему), о котором часто вспоминают где надо и не надо, сложился лишь во второй половине 2014 года, в ходе прогремевшего на весь мир противостояния курдов с “черными запрещенными” [Исламским государством — ред.].

До этого момента на протяжении почти трех лет сирийские апочисты [последователи лидера Рабочей партии Курдистана Абдуллы (Апо) Оджалана — ред.] газовали, как говорят на Кавказе, на собственных дровах. В этот период курдская оппозиция представляла собой единственную силу в сирийской гражданской войне, которая не была связана ни с одним из внешних акторов-спонсоров. Апочисты (Партия Демократического Союза — PYD), которые стали политическим авангардом курдского сообщества, оттеснив традиционную националистическую оппозицию в лице Курдского Национального Совета (KNC), в условиях самообороны в Алеппо в 2012 году (где им приходилось сражаться на три фронта: и против баасистов, и против исламистов, и против протурецкой светской оппозиции) отказывались даже от помощи, которую им предлагало правительство иракского Региона Курдистан. Потому что вмешательство иракских барзанистов могло усилить КНС и, тем самым, подорвать политический план по обустройству автономного самоуправления, против чего националисты открыто выступали.

Более того, весь тот обширный мировой PR, который развели вокруг Рожавы западные медиа (и особенно западные левые), начался как раз в эпоху противостояния “черным запрещенным” осенью 2014, когда PYD вынужденно приняла помощь Запада и интернационализировала ряды защитников автономии (тогда же были учреждены Объединенные силы свободы, Международный батальон свободы, созданы альянсы с арабскими ополчениями и т.д.). До второй половины 2014 года у сирийских апочистов очевидно не было никаких планов на мировую рекламу собственного проекта, а в 2011-12 гг. представители PYD/YPG вообще почти не давали интервью СМИ за пределами курдского сообщества.

Иными словами, не должно создаваться впечатления, что проект Автономной Администрации изначально был проамериканским и сирийские апочисты держались только с западной помощью. Это далеко не так. В отличие, например, от иранской Комалы или Демократической Партии Иранского Курдистана (PDKI), сирийское PYD никогда не имела представителей в США, военный союз со Штатами носил скорее вынужденный характер и, зная об антиимпериалистических (антиамериканских) и затухающих просоветских/пророссийских взглядах самих апочистов, рискну предположить, что с гораздо бóльшим удовольствием они приняли бы поддержку России (в начале 2016 YPG  даже открыли представительство в Москве). Но Россия логично сделала ставку на не совсем адекватного легитимного президента [Башара Асада — ред.], который теперь играет в видеоигры в Москоу Сити, и ситуативный союз курдов с США, приведший к военно-технической зависимости, превратился в постоянное партнерство. От которого территориально изолированные и разросшиеся YPG/SDF уже не могли отказаться. По причине того, что покрыть растущую необходимость в оружии и боеприпасах в условиях не утихающей войны им было неоткуда.

Кроме того, очевидно имелись надежды на то, что само по себе присутствие американского контингента предотвратит разгром со стороны Турции (с которой Автономная Администрация сразу же в 2013-14 гг. инициировала безуспешные переговоры о признании) или центрального правительства, но ни то, ни другое не оправдалось. Поскольку американская поддержка проистекала не из идеологических мотивов, а из чистого геополитического прагматизма, теоретически обоснованного ситуативной “борьбой с терроризмом”, а не “борьбой за демократию на Ближнем Востоке”. Игра изменилась и американцы легко слили своих бывших помощников по борьбе с басмачами ради бóльшей геополитической выгоды столь же ситуативного союза с новыми властями Дамаска.

Второй момент, затронутый уважаемым Михаилом Магидом, это вопрос о расширении курдской власти на арабские районы. Насколько я понимаю, изначально и речи ни шло о том, чтобы распространять (тем более насильно) модель самоуправления на города и села с арабским большинством. Центральной идеей была самооборона именно Западного Курдистана и курдов, поэтому границы официально провозглашенной в январе 2014 года Автономной Администрации в целом совпадали с теми границами (минус Африн, захваченный турками в 2018 году и кварталы Алеппо), которые имеются сегодня, после успешного наступления новой сирийской армии и массового дезертирства арабов.

Расширение автономии за счет арабских регионов опять же носило скорее незапланированный, стихийный характер и осуществлялось в 2015-18 гг. в рамках серии контрнаступлений против исламистов. Сопровождаясь распространением наивных (как сейчас понятно) взглядов по поводу того, что освобожденные от господства исламистских группировок арабы со временем примут систему самоуправления и “демократического менталитета” в апочистской интерпретации. Тем более, те же самые американцы, заинтересованные в стабилизации этой рыхлой курдско-арабской вольницы для давления на Дамаск, стали своеобразным “гарантом” в оперативном укреплении военной коалиции Сирийских Демократических Сил. Которая действительно была довольно шаткой все годы и развалилась изнутри мгновенно (дезертирство арабов началось еще в Алеппо).

Короче, стихийный ход истории толкнул (и видимо, не мог не толкнуть) сирийских апочистов к военной экспансии в «отсталые» арабские регионы и эта же экспансия стала залогом крушения их ставшего весьма неустойчивым проекта многонационального “демократического конфедерализма”.