Epress.am Новости из Армении
Прошло три года с момента пожара в обустроенном под казарму доме в селе Азат. Вердикта по делу о гибели 15 военнослужащих все еще нет: допрошены их родственники, оставшиеся в живых сослуживцы, глава экспертной группы. 6 февраля начнется этап допроса обвиняемых. Версия, озвученная премьер-министром Армении еще до начала производства, осталась неизменной.
Родные погибших солдат провели пресс-конференцию в офисе своего адвоката, партийного деятеля, бывшего сотрудника Минобороны, юриста Норайра Норикяна. Именно он в основном и выступал на пресс-конференции. Посыл был тот же — родители не верят в официальную версию.
Обвинение предъявлено пятерым. Замкомандира воинской части, начальники коммунальной эксплуатации и инженерных услуг, командир роты обвиняются в служебной халатности или неисполнении своих обязанностей.
Основной обвиняемый — Егише Акопян. По версии следствия (которой придерживается и сам Акопян), в ночь на 19 января 2023 года он пытался разжечь печь, установленную у входа, бензином. Большинство солдат на тот момент уже спали. От искры вспыхнул пожар. Акопян получил ожоги, машинально отшвырнул 5-литровую тару с бензином, которая попала в печь. Пожар быстро распространился, заблокировав выход. Капитану удалось покинуть помещение, он вместе с сослуживцем Левоном Харатяном пытался локализовать огонь, но безуспешно.
До сих пор неизвестно, как солдаты оказались в этом сельском доме, по какому приказу или на основании какого решения они там разместились. Даже самые элементарные бытовые условия обеспечивались за счет родителей. Дисциплина отсутствовала, отношения были неуставные, ребята часто принимали гостей (родители приходили, когда пожелают, как было и за несколько часов до пожара), периодически оставляли место службы. Случались ссоры и драки в том числе с офицерами. Также — с участием посторонних лиц. В крови некоторых солдат были обнаружены наркотические вещества, есть свидетельства о незаконной купле-продаже топлива.
Не будь на окнах помещения решеток, многие из оставшихся внутри могли бы спастись. Но те, кто были снаружи, потратили немало времени на то, чтобы согнуть решетки, позже они пытались разрушить стену с помощью грузовика, но в итоге сумели вытащить через окно лишь двоих — рядовых Гаруша Саргсяна и Жирайра Саакяна.
Отец погибшего Айка Киракосяна обратился к Николу Пашиняну.
«В твоем ведомстве случилось подобное, и ты сегодня говоришь «моя совесть чиста». Какие ты создал условия для этих детей, где ты их содержал, какое право ты имел держать их там, какую безопасность ты обеспечил, чтобы хоть жизни их спасти?
Говоришь «пусть этот случай станет нам уроком, чтобы подобного больше не происходило». Вы будете извлекать уроки ценой жизни наших детей?
А как-то он свалил [вину] на родителей. Сказал «я удивляюсь, что столько родителей ездили туда, неужели не видели решетки на этих окнах?». Родители должны были за этим следить? А чем были заняты твои соответствующие органы? Министр обороны идет на обход в места, которые полностью обустроены… До этого инцидента он посетил посты в тех краях: ребята неделю возились с какими-то вещами, таскали их туда-сюда, чтобы обустроить посты, а тот бы пришел и сказал «все нормально». И еще неделю они все эти вещи спускали обратно. Вот такие у вас обходы», — сказал Габриэль Киракосян.
В показаниях выживших местами встречаются противоречия, которые сами солдаты объясняют деформацией памяти: ситуация была хаотичная, они переполошились, испугались, теперь некоторые детали они помнят смутно.
Такое объяснение родители погибших не принимают. Адвокат Норикян и его доверители считают версию о несчастном случае недостоверной.
Сразу после трагедии глава Правительства Никол Пашинян публично заявил, что пожар стал следствием халатности. Родители считают, что таким образом он направил следствие в определенное русло, и после этого заседания Кабмина никакая другая версия не рассматривалась. Адвокат Норикян заявил накануне, что защита намерена ходатайствовать о допросе судом как премьера, так и министра обороны.
Экспертиза показала, что большинство погибших, в частности, отравились угарным газом. Угарный газ возникает при пожаре не сразу. Почему во время распространения огня парни не проснулись и не выпрыгнули из горевшего дома, а остались в спальне. Это один из множества вопросов родителей.
Почему спасатели и следователи нарушили протокол об осмотре места происшествия? Почему показания выживших в процессе менялись? И самое главное — что произошло до инцидента? Поначалу свидетели, замечают родители, произносили «выученные наизусть» тексты, затем потихоньку стали «доносить» друг на друга. К примеру, вскрылась незаконная купля-продажа топлива офицерами, заговорили о внутренних конфликтах и самовольном оставлении места службы — без официального разрешения. Есть предположение, что некоторых солдат вовсе не было на месте происшествия, но они это скрывают, чтобы не попасть под суд.
Своих версий у родителей множество: азербайджанская диверсия, израильские следы, преднамеренное убийство, попытка скрыть следы и прочее. «Я могу поверить в любую версию, кроме официальной, но я больше склоняюсь к диверсии», — заметил Габриэль Киракосян на встрече с журналистами.
Следственный комитет расценил это как необоснованное предположение.
Норикян проявляет большую осторожность. Он делал намеки, но просил не задавать уточняющих вопросов. Рассказывал, что в январе прошлого года провел конфиденциальную встречу с обвиняемым капитаном Егише Акопяном, который что-то ему рассказал: упоминались представители неких криминальных группировок и даже депутаты Национального собрания, которые участвовали или должны были участвовать, либо могли принимать участие в выяснении отношений в казарме.
Все сходятся во мнении о том, что в Минобороне — абсолютный бардак, а следователи и военные прокуроры вели следствие как обычно — плохо. В протоколах предварительных показаний солдат было очевидно, что это — не стенограммы устной речи, а авторский текст, написанный проводившим допрос следователем. Адвокат Норикян привел и другой пример: если протокол об осмотре места происшествия был нарушен (на территорию приходил кто не попадя, вещественные доказательства передвигали), стоит ли родителям считать, что это сделано нарочно, а если так, то почему нет уголовного дела по признакам халатности?
На следующем заседании 28 января суд рассмотрит вещественные доказательства. После допроса обвиняемых защита ходатайствует о проведении повторной следственной экспертизы, максимальном восстановлении места происшествия, обстоятельств, очередности событий.
По обособленной от основного дела части обвинение предъявлено также срочнику Радику Матевосяну, бывшему дежурным в день инцидента. 8 августа 2025 года его признали виновным в нарушении устава (по части 3 статьи 543 УК) и приговорили к 3 годам заключения. Его адвокат подал апелляционную жалобу, следовательно, вердикт еще не вступил в законную силу.