Cильный, страшный и непопулярный

Блок «Армения» во главе с Робертом Кочаряном обратился в Конституционный суд с просьбой признать выборы 7 июня 2026 года недействительными. Результаты голосования также оспаривались «Сильной Арменией», новым фаворитом оппозиции, «Процветающей Арменией», которая не прошла в парламент из-за решения Центральной избирательной комиссии, и даже партией «За Республику», которая обвинила трех предыдущих кандидатов в раздаче предвыборных взяток.

14 июня Кочаряну запретили выезд из Армении. Незаконный запрет был легализован задним числом: Генеральная прокуратура предъявила ему обвинение в злоупотреблении служебным положением и отмывании денег, а ЦИК поспешно лишила его иммунитета. К тому времени премьер-министр Никол Пашинян успел заявить: «Трехглавая мафия абсолютно ничего не может сделать, <...> не собирайте чемоданы в спешке, я говорил это еще во время предвыборной кампании: вы будете мечтать о возможности сбежать из Армении, но такой возможности у вас не будет». Эпизод, вменяемый Кочаряну, относится к событиям 22-летней давности. Даже если суд вынесет обвинительный приговор, лишение свободы ему не грозит. Бывший президент уже восемь лет проходит и по делу Первого марта. 

После поражения на выборах 2021 года Кочарян попытался проанализировать причины неудачи, адаптироваться к новым временам, снизить планку и стать более открытым. Он ездил по регионам, фотографировался с детьми, общался с их родителями, углублял свои знания армянского языка, попробовал себя в роли подкастера и командного игрока и по-прежнему опирался на старых союзников. Несмотря на все усилия блок «Армения» во главе с Кочаряном получил в новом Национальном собрании всего 12 мандатов. На предыдущих выборах за него проголосовало около 269 тысяч человек, в этот раз — менее 145 тысяч.

***

Дискуссии о выборах оживленные, имя Кочаряна возникает почти сразу, даже если предметом разговора являются совершенно другие кандидаты. Роберт Кочарян — и не бывший президент, и не новый кандидат, а символическая фигура, через которую общество обсуждает собственное отношение к власти. Он воплощает собой политический архетип — образ лидера, легитимность которого строится на силе, контроле и страхе. 

Кажется не случайным и выбор стадиона «Динамо» для заключительного предвыборного митинга блока «Армения». «Динамо» ассоциируется с милицией и КГБ, в советских республиках такое название носили ведомственные футбольные и спортивные клубы.

Кочарян принадлежит к поколению политиков, сформировавшихся в результате передела власти конца 1990-х годов. Его избрание президентом Армении совпало с началом президентских сроков Путина. В обеих странах конец 1990-х и начало 2000-х годов стали эпохой реванша силовых структур, усиления государственного контроля над медиа (телеканалы НТВ в РФ в 2001 году и «А1+» в Армении в 2002-ом), концентрации ресурсов вокруг ограниченного круга лояльных элит и укрепления вертикали власти.

Например, до теракта в парламенте 27 октября 1999 года президент Кочарян был вынужден делить власть прежде всего с премьер-министром Вазгеном Саргсяном. В том же году, 16 октября, произошел теракт (взрыв грузовика у жилого дома) в Волгодонске. На фоне серии терактов в жилых домах Владимир Путин начал Вторую чеченскую войну и укрепил свои позиции. В Волгодонск Путин не заезжал, зато прибыл в Ереван на пять часов 30 октября, чтобы поддержать Роберта Кочаряна. Возможно, именно в те годы между ними и произошла «химия, которую не всегда можно объяснить».

Путинская система выстраивалась вокруг идеи сильного государства. В интервью Владимиру Познеру Кочарян с завистью отмечал, что в Армении «государство занимает меньшее место». Он хотел сформировать национальную бюрократию, которая могла бы транслировать похожие идеи. Отсюда его стремление к созданию лояльной управленческой вертикали с опорой на верность подчиненных, связанных личными обязательствами.

Для Кочаряна важны надежность и так называемая стабильность. Не случайно он относит «дружбу, верность и преданность» к числу важнейших ценностей. В отношениях с РФ он ценит именно такую стабильность: «Российская военная база придает ощущение стабильности. <...≥ Я думаю, что и сама стабильность — это нечто, что все-таки стабилизирует ситуацию». (Стабильность стабилизирует — и не поспоришь).

Кочарян никогда не скрывал своих отношений с Россией и не собирался «играть налево и направо, как радар на 360 градусов». Политическая позиция, с его точки зрения, должна быть ясной и однозначной, а если не можешь определиться — это слабость и бесхарактерность. Так, по его словам, «Пашинян и Зеленский похожи тем, что они авантюристы». При этом на посту президента он сам часто повторял, что внешняя политика Армении должна быть комплиментарной.

Политика в его понимании строится на доверии между конкретными людьми. Государство — это сеть лояльностей, устойчивость этой системы зависит от способности участников соблюдать неформальные обязательства. В этой системе координат связи с силовыми структурами, спецслужбами и влиятельными политическими группами рассматриваются не как компромат, а как доказательство компетентности и способности обеспечить безопасность. Политик ценится не за демократичный подход, а за способность контролировать ситуацию. Сам Кочарян последовательно подчеркивает значение силы: «Нет ничего важнее, чем результаты военных действий на этом свете».

Особое место в политической биографии Кочаряна занимает его союз с партией АРФ «Дашнакцутюн», при поддержке которой он выдвигается уже не в первый раз. При этом он никогда не состоял в «Дашнакцутюн» — не связывая себя партийной дисциплиной, он использовал ресурсы федерации для укрепления собственной легитимности.

Кочарян — не партийный деятель, а продукт совсем иной среды. Как политический деятель он сформировался в Карабахском комсомоле, был членом Коммунистической партии Азербайджанской ССР, затем стал участником затем стал участником национально-освободительного движения, президентом непризнанной республики, вступил в партию АНМ, лидера которой, первого президента Армении Левона Тер-Петросяна, он сверг в 1998 году вместе с тогдашним министром обороны Вазгеном Саргсяном. Спустя полтора года, во время президентства самого Кочаряна, Саркисян был убит во время теракта в парламенте. Функцию идеологической поддержки его политических амбиций взяла на себя, в частности, партия «Дашнакцутюн», запрещенная в 1992 году соратником Кочаряна по партии Левоном Тер-Петросяном. После захвата власти у Тер-Петросяна Кочарян реабилитировал АРФ. При этом символический капитал нового президента включал в себя темы «Дашнакцутюна»: признание геноцида, антитурецкая риторика, ориентация на диаспору и т. д.

В общественном восприятии эта модель власти воплотилась в образе «сильного мужчины». Кочаряна часто описывают как «мачо», «самца», «пахана», «крестного отца». Подобные характеристики могут звучать как критика, однако они точно передают основу его политического капитала. Его авторитет строился на демонстрации силы и готовности применять ее. Даже спустя десятилетия его политическая репутация во многом основана на страхе. «Сильный лидер, которого до сих пор боятся», — говорится в одном из его предвыборных роликов. В этом контексте часто вспоминается гибель Погоса Погосяна (члена партии «Дашнакцутюн», между прочим) в кафе «Поплавок». Встретив Кочаряна, он обратился к нему со словами «Привет, Роб», после чего охрана президента забила его до смерти в туалете.

Современное неприятие Кочаряна многими избирателями связано не столько с геополитикой, сколько с изменением общественного запроса. Проблема заключается не в его пророссийской ориентации, а в модели власти, которую он символизирует — монополия на управление государством через страх. «Уж лучше с пирожками», — сказал один из наших собеседников. Фантазии о сильном лидере — строгом, но справедливом — по-прежнему популярны, и сам нынешний премьер-министр стремится к достижению этого идеала. Но опыт Кочаряна показывает, что символический образ «внушающего страх лидера» не находит отклика в Армении.

Фотографии с заключительного предвыборного митинга блока «Армения», стадион «Динамо», 5 июня 2026 года

Анастасия Каркоцкая