Главная / Аналитика / Почему переговоры провалились?

Почему переговоры провалились?

Краткий вариант этого выступления историка, дипломата, старшего советника президента Армении в 1991-1997гг. Жирайра Липаритяна был представлен 31 октября 2020г. на организованной Центром арменоведения Калифорнийского университета (Лос Анджелес) научной конференции-вебинара на тему «Нагорный Карабах/Арцах и палимпсесты конфликта, насилия и памяти».

Вопрос «Почему переговоры провалились», — один из тех, обсуждать которые легче и в то же время сложнее всего. Легко, потому что существует большой выбор причин их провала. Трудно потому, что выделить некоторые из них значит призвать к ответственности стороны, которые несут за это ответственность. А сейчас взять на себя ответственность за провал гораздо сложнее, ведь мы являемся свидетелями его исторических пагубных последствий.

Следовательно, учитывая нехватку времени, мой доклад будет ограничен двумя факторами: (а) сдержанность, вытекающая из военного положения, (б) мое глубокое убеждение в том, что стороны конфликта, в том числе армянская сторона, все еще не готовы, — если они и будут когда-либо готовы, — принять свою долю ответственности за провал переговоров.

Во-первых, кто является стороной конфликта: Азербайджан, Нагорный Карабах и Армения. Сейчас и Турция.

Какие игроки напрямую заинтересованы в результате? Это Россия, Турция, Иран, США, Китай, Грузия и другие страны, имеющие сепаратистские движения, а также ОБСЕ, ЕС, ООН, НАТО, Организация исламского сотрудничества, «Бритиш Петролеум» и другие нефтегазовые компании, инвестирующие в исследование, экспорт, перевозку и эксплуатацию азербайджанских углеводородных ресурсов. И армянская Диаспора.

Какие страны в разные времена делали попытки подключиться или были вовлечены в переговоры? Россия, Казахстан, Иран, Турция, Италия, Швеция, Финляндия, Франция, Германия, США, ООН и в какой-то момент даже Международный олимпийский комитет, как бы странно это ни казалось.

Какие страны пытались или на самом деле взяли на себя роль посредника? Россия, Россия и Казахстан – совместно, Иран, США, Турция – в качестве прямых посредников: Россия, США, Турция, Азербайджан, Армения — проводя тайные переговоры в Женеве: советники президентов Азербайджана и Армении – в формате тайных консультаций. В итоге победила ОБСЕ со своим форматом Минской конференции, доведя его до трехстороннего сопредседательства Минской группы. В составе нынешней группы Россия, США и Франция.

Какие элементы конфликта были предметом переговоров?

1.     Прекращение огня при активных боевых действиях.

2.     Будущий статус Нагорного Карабаха или Арцаха.

3.     7 находящихся вокруг советской НКАО районов, не заселенных армянами и признанных на международном уровне в границах Азербайджана: районы, которые перешли под контроль армянской стороны летом 1993 года. Это одно из характерных для данного конфликта обстоятельств, которым он отличается от других схожих конфликтов советского периода.

4.     Гарантии безопасности ради любого соглашения вокруг статуса и гражданского населения, ощущающего его воздействие.

И менее важное:

1.     Вопрос беженцев и внутренне перемещенных лиц, в основном – из Нагорного Карабаха и вообще – из 7 районов.

Уже очевидно, что мы имеем дело со сложным вопросом. либо стороны конфликта не настроены на необходимые уступки, либо посредничество неэффективно. Вероятно, все эти причины верны.

С точки зрения переговоров вокруг конфликта Нагорного Карабаха период с 1991 по 2020гг. можно разделить на два разных периода.

Первый период  1991-1997 – годы правления первого президента Левона Тер-Петросяна. Тогда Армения считала, что с прекращением огня 1994 года война не закончилась, что равновесие сил, вероятно, изменится в пользу Азербайджана, что по большому счету время не работает на нас, что если должны быть уступки, лучше идти на них тогда, когда армянская сторона занимает наиболее сильные позиции. Правительство Тер-Петросяна считало, что (а) этот конфликт, прежде всего, его конфликт, и содействовало посредникам своими инициативами и идеями; (б) конфликт — в первую очередь вопрос между двумя соседями, не придавая ему какого-либо глобального значения; (в) конфликт должен разрешиться до всех остальных вопросов, иначе все остальные вопросы – демократизация, экономические столкновения, становление государственных институтов, нормальные отношения со всеми соседями в качестве гарантии долгосрочной безопасности Армении, — решить будет сложно, если не невозможно; (г) невозможно было прийти к согласию в вопросе статуса Карабаха, но добиться мира можно было при помощи двухэтапных переговоров, и мир был бы обеспечен на первом этапе.

Администрация Тер-Петросяна стремилась к этой цели усердно и срочно, иногда сталкиваясь с несогласием руководителей Карабаха и даже открытым противоcтоянием. Два-три раза эти усилия приблизили Азербайджан к согласию, которое обеспечило бы утверждение мира на основе взаимных уступок. Ради достижения этой цели правительство уклонялось от множества капканов, способных стать проблемой для второго этапа, этого коснемся ниже. В таких случаях Азербайджан в последний момент всегда отступал в надежде добиться более выгодного варианта. Последней такой возможностью, когда согласие казалось очень вероятным, было предложение Минской группы в сентябре 1997 года. Этот документ с большой вероятностью мог стать для Армении и Азербайджана приемлемой основой содержательных переговоров. Но на этот раз часть администрации Тер-Петросяна бурно выступила против предложения об урегулировании и не оставила президенту иного выбора, кроме отставки. Эта группа была против документа, потому что считала, что армянская сторона не должна идти ни на какие уступки, вне зависимости от того, что она получала взамен.

Второй период тянется с 1998г. по сей день. В целом, неэффективность переговоров в этом периоде была обусловлена следующими факторами:

1. Стороны рассматривают этот конфликт в качестве продолжения происходивших в прошлом столкновений, уходя вплоть до 1905-1907гг., а также неотъемлемой части построения своей государственности и национальной идентичности, особенно азербайджанцы.

2. Таким образом, стороны вложили в конфликт свою идентичность, исторические перспективы и культурную чувственность, а не просто свои интересы, что приравняло уступки к потере идентичности.

3. Во внутриполитической жизни Армении и Азербайджана конфликт, успехи на поле войны и возможности решения превратились в инструменты легитимации и делегитимации глав правительств: процесс, подтолкнувший общества к более националистическим и максималистским позициям, сделав уступки еще проблематичнее и обеспечив лидеров оправданием отказа идти на уступки.

4. Также, в качестве последствия, общества отчуждились друг от друга, не желая друг друга понять, считая друг друга, мягко говоря, ненадежными. В случае с Азербайджаном, который является проигравшим на большом этапе войны, это отчуждение прекратилось в явную ненависть с оттенком расизма. Хоть армянская сторона и приравняла азербайджанцев к туркам, а следовательно и с их политикой геноцида, тем не менее, не переняла стиль действий Азербайджана.

5. Кроме того, рассматривая идеи, предложения и возможные решения, каждая из сторон представляла возможные худшие сценарии, будучи уверенной, что не имеет оснований верить другой стороне, и приписала ей возможные худшие намерения. Таким образом, разрушился весь переговорный процесс, и стороны доверились альтернативе решения вопроса путем войны, а не мира.

6. В основном стороны установили свои максимальные требования, но не минимальные, обеспечив каткость переговоров. То есть они пошли за желаемым, а не за необходимым. Когда одна сторона готова была проявить гибкость, другая не была готова. Таким образом, обе стороны упустили случай воспользоваться гибкостью друг друга. Каждая из сторон решила полагаться на свой вариант истории, ощущение себя жертвой, но более всего – на принципы международного права, в случае которых каждый придавал важность тем принципам, которые поддерживали их требования. Каждая сторона ошибочно верила, что международные принципы были приняты для защиты прав маленьких народов, между тем, на самом деле они были сформулированы большими народами, обслуживают интересы больших и могут использоваться или быть отставлены в сторону по их прихоти.

7. Стороны пренебрегли тем фактом, что современные коммуникационные технологии не позволяют отличать слова и риторику, предусматриваемые для внутреннего потребления и для международной аудитории. Чаще каждая из сторон находит утешение в популистских и радикальных заявлениях лидера другой стороны, чтобы оправдать собственную неготовность к уступкам и необходимым усилиям в переговорах, вкладывание в них воображения, терпения и политического капитала.

8. Каждая из сторон конфликта верила, что время работает на нее. Каждая сторона убеждала саму себя в обоснованности своего аргумента. Азербайджан был уверен, что время непременно покажет пользу от его нефтяной дипломатии и нефтяную прибыль, которые обеспечат его позицию постоянной международной поддержкой и подготовят его к следующей войне. Армянская сторона считала армянскую Диаспору эквивалентным ресурсом, противодействующим азербайджанским факторам. Армянская Диаспора не сделала ничего для того, чтобы развеять эти иллюзии Армении и Арцаха. Очевидно, что некоторые аргументы явно были обоснованнее других. И тогда возможности были утеряны.

9. После распада Советского Союза оба народа сменили так называемую социалистическую идеологию на националистическую, а Москву политбюро на республиканские Москву, Брюссель и Вашингтон. Это не оставило места для ощущения регионализма и развития общих региональных интересов за пределами существующих разногласий вокруг конфликта.

10. Распад Советского Союза положил конец идеологическим основам Холодной войны, но не геополитической конкуренции. Распад Советского Союза открыл новые зоны для споров и контроля. Южный Кавказ был одной из них.

11. Мы сталкиваемся с интересным парадоксом: посредники Минской группы – Россия США и Франция – имеют противоречащие один другому интересы и преследуют полярные цели, связанные с различными всеобщими и региональными вопросами. Тем не менее, они достигли редкого единогласия по двум наиболее важным вопросам, затрагивающим основы решения карабахского конфликта: вывод армянских вооруженных сил из семи районов при обеспечении безопасности населения Арцаха, и осознание того, что за этим последуют переговоры касательно будущего статуса Нагорного Карабаха.

Тем не менее, США и Россия часто испытывали друг друга, когда дело доходило до деталей программы урегулирования. Каждая хотела гарантировать, что всякая программа урегулирования доведет до максимума ее интересы и влияние в регионе и сократит интересы другой. Иными словами, посредники пытались решить свои собственные проблемы, которые находятся за пределами непосредственно карабахского конфликта.

В результате посредничество получилось бесплодным. Такая ситуация сделала невозможным для посредников добиться равноценного решения Дейтонского соглашения, при помощи которого был урегулирован конфликт Боснии и Герцеговины. В этом случае посредник – США – использовал все свое влияние и ресурсы, заставив стороны пойти на уступки и договориться. В случае с Карабахом трое посредников, то есть 3 из 5 членов Совета безопасности ООН, один из которых – сверхдержава, двое – крупные государства, не проявили себя лучше, чем это сделала бы группа из трех любых других государств. Каждый из посредников беспокоился о том, что оказав давление на одну из сторон, он оттолкнет ее к остальным посредникам.

То, свидетелями чего мы сегодня стали, — повторение этой закономерности. Трое сопредседателей Минской группы стараются добиться утверждения эффективного прекращения огня. Все они считают, что первым шагом должно стать прекращение боевых действий. В этом вопросе они солидарны с Арменией, между тем, Азербайджан и Турция не согласны. Россия пытается разместить свои собственные миротворческие силы в регионе, имеющем для нее существенное геополитическое значение, а США противится этой идее, предлагая взамен разместить скандинавские миротворческие силы. Результатом может стать абсолютное бездействие.

Несколько кратких соображений о первых четырех пунктах, вокруг которых ведутся переговоры.

Прекращение огня во время активных боевых действий

Было два периода широкомасштабных боевых действий: 1991-1994гг. и нынешняя война, которая началась месяц назад. Первая продлилась так долго, потому что Азербайджан отказался соглашаться на прекращение огня, так как стал терять территории и продолжил воевать с целью возврата потерянного, и потерял еще больше. Армянская сторона предлагала прекращение огня на каждом шагу. Азербайджан сопротивлялся, считая, что прекращение огня заморозит ситуацию и удержит ее в таком виде крайне долго. Это длилось до мая 1994 года, когда Азербайджан больше не в состоянии был воевать.

В этот раз Азербайджан также отказывается соблюдать какой-либо режим прекращения огня, но уже потому, что имеет успехи на поле боя и не видит причин останавливаться. Азербайджан считает, что может увеличить свое преимущество с точки зрения территорий и оставить на столе переговоров как можно меньше.

Будущий статус Нагорного Карабаха или Арцаха – основной вопрос

Азербайджан всегда настаивал на принципе территориальной целостности, как то: статус Карабаха: о чем бы ни были переговоры, он должен быть частью Азербайджана. Важно отметить, что в какие-то моменты Азербайджан отступал от этой резкой позиции и откладывал окончательное решение до второго этапа переговоров.

Армянская сторона в некоторых случаях выражала готовность отложить вопрос окончательного статуса до второго этапа переговоров, но за исключением нескольких случаев: она всегда настаивала на своем требовании о независимости Карабаха или согласии Азербайджана на право народа Арцаха на самоопределение путем дальнейшего референдума, который приведет к тому же результату.

Очевидно, что договориться о статусе в таких обстоятельствах невозможно. Настаивание на этом предполагает однозначный провал переговоров. Единственным решением могло быть – оставить этот вопрос на потом.

В этом вопросе международное сообщество, в том числе посредники, единогласно поддерживали позицию Азербайджана. Когда им пришлось сформулировать свою точку зрения, они последовательно настаивали на соблюдении территориальной целостности Азербайджана, что значит наделить Карабах каким-то статусом автономии в составе Азербайджана. Однако понимая, что в данный момент согласие сторон по этому вопросу невозможно, они предпочитают откладывать переговоры вокруг статуса.

7 районов вокруг Арцаха под контролем армян

Если переговоры вокруг статуса должны быть отложены до второго этапа, то что должно обсуждаться на первом этапе? В первую очередь и в основном первый этап предполагает возвращение этих районов Азербайджану или, возможно, передачу одного из них – Лачина – под международный контроль.

Азербайджан дал понять, что вне зависимости от того, когда будет определен вопрос статуса Карабаха или каким он будет, он никогда не смирится с пребыванием 7 районов под контролем Армении, и что скорее будет воевать за них, чем за Карабах. В течение 25 лет Азербайджан также дал понять, что воевать за эти территории он будет без какого-либо обязательства остановиться, и так как он и Карабах считает своей частью, то и Карабах возьмет военным путем, а потом уже подумает, есть ли о чем вести переговоры.

То, что армянская сторона взяла эти территории под свой контроль, она аргументировала  необходимостью защиты населения Карабаха, когда в ходе первого этапа войны азербайджанские силы использовали эти высоты для бомбардировки населения.

Впоследствии удержание данных территорий под контролем оправдывалось тем, что это козырь. Некоторые считали это средством торга для обеспечения длительного мира, другие считали, что их нужно уступить Азербайджану только взамен на признание независимости Арцаха, что также является невозможным. Но в итоге эти территории стали называть освобожденными, не подлежащими возврату, это делали в том числе представители правительственного аппарата: тем самым вопрос Карабаха был превращен из вопроса самоопределения и безопасности народа в вопрос территориального расширения со всеми вытекающими из этой трансформации последствиями. Тех, кто думал иначе, называли пораженцами и предателями.

В связи с этим международное сообщество, включая Россию, США и Францию, четко дало понять, что ни в коем случае не согласится оставить эти районы под контролем Армении. Они последовательно твердят это более двух десятилетий. Следовательно, международное сообщество на стороне Азербайджана по двум основным вопросам конфликта: здесь у Армении «друзей» нет.

В той же мере важно отметить, что армянский контроль над этими территориями, территориями, которые изначально были взяты для обеспечения безопасности нашего народа, превратились в мощный раздражитель, создавший больше опасностей, чем обеспечил безопасность.

Подведение итогов: есть простое, очевидное отличие, которое является краеугольным камнем, между двумя эпохами – 1991-1998 и 1998-2020гг. – с точки зрения переговорной стратегии. В ходе первой эпохи, которая пришлась на период правления Тер-Петросяна, политика касательно конфликта была направлена на активный поиск решения. Политика второй эпохи, время правления Кочаряна, Саргсяна и Пашиняна, по сути, направлена на сохранение статус-кво.

***

Я завершу свои наблюдения основными пунктами, вокруг которых велись переговоры, и некоторыми комментариями.

1. Начало нынешнему положению этого конфликта было положено в 1988 году в Степанакерте – политической кампанией, и затем – в Ереване. Азербайджан несет ответственность за ожесточение и впоследствии – военизацию конфликта.

2. Если углубиться в суть конфликта, то в нем можно найти следующие отличия: азербайджанская сторона рассматривает Карабах в качестве территории, которую он должен взять под свой контроль – вместе с армянским населением или без него. Армянская сторона рассматривает его в качестве права армянского населения Арцаха жить на своей земле свободно и защищенно. Этим отличием и обусловлена воинственная политика Азербайджана.

Тем не менее, читатель заметит, что некоторые факты превращают мои наблюдения в постулаты. Представлю три из них:

а. Армянская сторона – активная участница развития конфликта и переговорного процесса, это значит, что то, что она делает и делала, было важно, что исход переговоров не был предопределен. Позиции и политика сторон развиваются, отчасти — на основе сделанного или сказанного противоположной стороной. Эти постулаты противоречат высказыванию о том, что Азербайджан, а теперь и Турция, намеревался сделать то, что они сейчас делают вне зависимости о того, что мы сказали или сделали. Будь это правдой, нам не нужно было бы что-либо говорить или делать, потому что разницы никакой: нам просто нужно было ждать своей участи.

б. То, что справедливо, чего мы достойны и что должно быть отдано нам, что жестоко и является варварством, что можно охарактеризовать как абсолютное безразличие международного сообщества, в этих переговорах не имеет никакого значения.

в. Мы пренебрегли тем, что международное сообщество (в том числе сопредседатели Минской группы, особенно Россия), долгое время четко говорило нам о том, как они представляют решение конфликта и что мы должны делать. Мы действовали так, будто они не имеют значения. И теперь мы обращаемся к ним, чтобы они нас спасли, на наших же условиях. Это наблюдение не отражает мои личные предпочтения, мое представление об идеальном решении или мои желания. Ни одно из этих наблюдений, начиная от Азербайджана и кончая странами, которые симпатизируют или ненавидят нас, не несет никакой ответственности передо мной или за реализацию моих желаний. Пренебрегая этими фактами, мы ставим под угрозу свои же интересы.

Понятно, что тонкости переговоров и, в конце концов, их провал никаким мероприятием, словом или отношением объяснить невозможно. Для подобных нам маленьких народов наиболее важно четко представлять все аспекты ситуации. Они включают в себя в том числе позицию или позиции Диаспоры, игравшей определенную роль в восприятиях Армении и Арцаха с точки зрения балансирования ресурсов Азербайджана. Не думаю, что ошибусь, если скажу, что позиции Диаспоры были максималистскими и, мягко говоря, не способствовали более реалистичной оценке ситуации на родине. Мне неизвестно ни одной политической организации или структуры в Диаспоре, которая придерживалась более осмотрительной политики, чем та, которую продвигали политические группы: группы, утверждающие, что говорят от имени Диаспоры.

Наиболее важно, найти в Диаспоре ученого – историка, политолога и т.д., — который в одной статье, книге или в ходе публичного выступления выразил критичное мнение о радикальной политике последних 20 лет. В этом случае военное положение не может служить оправданием, так как в период с мая 1994г. по 27 сентября 2020г. активная война длилась не дольше 10 дней. Исследователи в лучшем случае описывали политику вокруг Карабаха. Между тем, наши историки и политологи должны знать нашу историю лучше, чем она предстает в общественном воображении. Наша история богата трагическими примерами, представлявшими собой последствия серьезнейших ошибочных расчетов. Можно говорить, мол, мы – исследователи и лишь наблюдаем и описываем. Но в таком случае мы должны объяснить, почему так много исследователей подвергают жесткой критике тех, кто выражает точку зрения, отличную от максималистской.

По сути, вышеотмеченные основополагающие пункты можно найти в моих трудах и выступлениях последних 20 с лишним лет, и сегодня даже больше, чем при их написании, я отстаиваю все позиции, высказанные мной в моих трудах. Тем не менее, считаю, важно отметить эти пункты, так как ситуация решающая, и премьер-министр Армении обязан принимать определенные сложные решения, которые должны вытекать из сложившегося на поле войны положения, а не из каких-либо иных воззрений. Неизвестно, в какой момент, какой свободой он будет обладать, то есть в какой мере будущее будет зависеть от него или от Армении и Арцаха. Я, конечно, надеюсь, что будет не слишком поздно, и он сумеет сказать свое слово в решении вопроса. И будет нуждаться в нашем понимании и, возможно, в нашей помощи.

Исследователи, общество и широкие круги Диаспоры обязаны пересмотреть свои позиции: они должны найти новые слова, чтобы суметь поспособствовать разрешению проблемы, а не быть ее частью, распространяя максималистские позиции, которые привели к войне, и не хранить молчание. Ученые и интеллигенция не должны прибегать к искусству побега от реальности и фактов, что более характерно для политических деятелей, но не менее пагубно.

Повторение ошибок прошлого в надежде на другой результат несвойственно народу, который знает свою историю.

Спасибо.

(Основано на оригинальном тексте, опубликованном в бостонской газете «The Armenian-Mirror Spectator»)